— Так-так… А люди к которым мы сейчас идем, всю ночь стояли на ушах? — вполне резонно спросил Бени.

— Вполне возможно, — серьезно ответил Ульянов.

— Да нет, что вы! — вмешался Ник. — Я ведь говорил, что мы собираемся специально по случаю вашего приезда. Александра Михайловна приглашала всех к девяти часам утра. Мы лишь чуть-чуть опаздываем. Без нас, думаю, не начнут.

— Вот видишь, Бени, — шутливо сказал Ульянов. — Похоже на то, что мы с тобой попали в категорию почетных гостей.

После непродолжительного молчания Бени задал новый вопрос:

— А когда русские всю ночь стоят на ушах, утром они ложатся спать?

— Всяко бывает, — веско сказал Ульянов. — Но обычно с утра продолжают.

— А когда же спят?

— Спят «по ходу».

— А это как?

— Я тебе потом объясню, — сказал Ульянов. — Мы похоже пришли.

Они вошли в парадную и поднялись на второй этаж. Дверь открыла сама хозяйка.

Александре Коллонтай шел тогда тридцать третий год. Впрочем, время не было властно над этой удивительной женщиной. Она была прекрасна в юности, восхитительна теперь, и будет все еще очень хороша в 1917 году, когда по ее распоряжению произведут первый залп с легендарного крейсера «Аврора» по Зимнему дворцу.

— Здравствуйте, милый господин Ульянов, — сказала она, подставляя для поцелуя румяную щеку. — Очень вас ждали.

— Специально для вас, Аликс, — сувенир из Женевы, — сказал Ульянов, с удовольствием целуя хозяйку и вынимая из внутреннего кармана плаща изящную бутылочку швейцарского спирта. — Если мне не изменяет память, вы любили это добавлять в лимонад… А это мой итальянский друг Бени.

Бени галантно поцеловал хозяйке ручку, не забыв при этом приподнять свой цилиндр.

В тот день у Александры Коллонтай собрался едва ли не весь цвет петербургской интеллигенции. Присутствовали социал-демократы всех направлений, а также «западники» и «просто» интеллектуалы.